Сентябрь и половина октября угнетали небом цвета холодной стали и отсутствием намека на солнце. Я болела и пыталась прилежно внимать наследию Бродского (про "не выходить из комнаты, не совершать ошибку"), но на деле, конечно, что-то планировала и стремилась все держать под контролем, разводила активную деятельность, ходила на встречи, переживала за Олега, который так мало ест и много работает (и ни разу за осень ко мне не приехал!), занималась с тренером в зале, проходила детокс-программу, предвкушала запуск своих внедрений на работе, доставала запасы свечей и учила Адель. Мечтала, но уже ничего не ждала.
"Как будто весь мир старался к ней продолбиться, а этот придурок смог" - изводили друзья цитатами Али Кудряшовой. Да я сама им почти поверила, предвкушая все прелести нового увлечения (всякие "а что он имел в виду", "интересно, понравится ему эта книга", "обязательно покажу свое место под Крымским мостом"), но ошиблась. Не так-то, видимо, просто ко мне продолбиться, и гордиться здесь нечем. Момент, когда я окончательно закрылась и возвела вокруг нерушимые баррикады, упущен, а, значит, отмотать назад и исправить всю ситуацию возможным не представляется. Да и исправлять ее стану не я (а этот абзац удалю).
Случился Питер. Такой непитерски-беспросветный. В Питере было тяжелее всего - столько заметок в один телефон я еще не писала! И столько не разочаровывалась. Но, как и прежде, за пару безлюдных часов в Эрмитаже я готова простить почти все.
После такого провала другие поездки отменились сами собой. Пишу это и не верю - как я вообще выжила без путешествий на weekend и спонтанных полетов в долгожданные уголки планеты, список которых всегда со мной (я даже беру его на все встречи в переговорные, мало ли что). Одна мысль паковать чемодан, составлять маршрут и бродить, не ведая сна и отдыха, по неприветливым закоулкам очередного древнего города, вселяла в меня если не ужас, то большое волнение. Не такое, когда ты спешишь на свидание, а такое, когда хочется забиться в норку из одеял и читать вслух письма Н. Мандельштам.
Мелкий дождь танцевал в фонарях и мы зашагали по небу, разлитому на асфальте. Возвращались вечные истины - что пустота для меня лучше бессмысленности (объясните, откуда это одержимость во всем искать смысл!), что нет ничего фундаментальнее хаоса, что сострадание - дар и пора бы его принять. Что люди меняются - и это одно из самых прекрасных явлений, наравне с возможностью выбора и способностью прощать, а мир упростился, но справиться с обрушившейся простотой лично мне нечеловечески сложно.
Все отпускалось на самотек, а сердце выпрыгивало из груди (из-за болезни - не от любви).
Я слушала тайны людей, ставших близкими, давала советы, покрывала чужие ошибки, не говорила ни слова, так много думала, что чуть не рехнулась, и доводила знакомых своим неизменным "я просто хочу понять". Я плакала и находила поддержку, столкнулась с деньгами и смертью. Не потеряла себя.
Как всегда в октябре возвращались люди из прошлого и писали потом в телеграм: "мир вокруг - катастрофа, все рушится, и лишь ты не меняешься, а спокойно сидишь за столом и пишешь что-то в тетрадь..." Как же он был неправ.
Случился Питер. Такой непитерски-беспросветный. В Питере было тяжелее всего - столько заметок в один телефон я еще не писала! И столько не разочаровывалась. Но, как и прежде, за пару безлюдных часов в Эрмитаже я готова простить почти все.
После такого провала другие поездки отменились сами собой. Пишу это и не верю - как я вообще выжила без путешествий на weekend и спонтанных полетов в долгожданные уголки планеты, список которых всегда со мной (я даже беру его на все встречи в переговорные, мало ли что). Одна мысль паковать чемодан, составлять маршрут и бродить, не ведая сна и отдыха, по неприветливым закоулкам очередного древнего города, вселяла в меня если не ужас, то большое волнение. Не такое, когда ты спешишь на свидание, а такое, когда хочется забиться в норку из одеял и читать вслух письма Н. Мандельштам.
Мелкий дождь танцевал в фонарях и мы зашагали по небу, разлитому на асфальте. Возвращались вечные истины - что пустота для меня лучше бессмысленности (объясните, откуда это одержимость во всем искать смысл!), что нет ничего фундаментальнее хаоса, что сострадание - дар и пора бы его принять. Что люди меняются - и это одно из самых прекрасных явлений, наравне с возможностью выбора и способностью прощать, а мир упростился, но справиться с обрушившейся простотой лично мне нечеловечески сложно.
Все отпускалось на самотек, а сердце выпрыгивало из груди (из-за болезни - не от любви).
Я слушала тайны людей, ставших близкими, давала советы, покрывала чужие ошибки, не говорила ни слова, так много думала, что чуть не рехнулась, и доводила знакомых своим неизменным "я просто хочу понять". Я плакала и находила поддержку, столкнулась с деньгами и смертью. Не потеряла себя.
Как всегда в октябре возвращались люди из прошлого и писали потом в телеграм: "мир вокруг - катастрофа, все рушится, и лишь ты не меняешься, а спокойно сидишь за столом и пишешь что-то в тетрадь..." Как же он был неправ.
Самый нелюбимый месяц в году - ноябрь - унес всю тоску и развеял страхи, и я снова стала собой. Вдохновленной, не совсем понимаемой, но полной покоя, любви и желания помочь каждому.
Что касается книг, всю осень я воевала с "Щеглом" Донны Тартт, перебивая его набоковским Лужиным и "Дневником гения" Дали по чуть-чуть. Результаты неутешительные, поэтому в декабре, когда и так голова пойдет кругом, я договорилась с собой прочитать еще книжек пять, чтобы окончательно не растерять самоуважение. А "Щегол" - это кромешная, беспробудная мгла, обволакивающая тебя с первых страниц (прекрасно, кстати, написанных), но в конце проникающая в самую душу испепеляющими - но все же - лучами! Отчаянье, безнадежность, великое искусство, пленительная красота, наркотики, криминал и, вне сомнений, чистая, пылкая и безответная любовь, царящая над всем этим безобразием, как и бывает в жизни.
Потому что каждый из нас - это щегол, маленькая плененная птичка в темной комнате, вокруг которой простирается целый мир, а он и не замечает, скованный собственными цепями и глядящий вокруг испуганно, но благородно.
Рафаэль выставлялся в Пушкинском, метафизика Барышников - в братьях Люмьер. Больше, кажется, из культурного никуда не пошла, вот такая спокойная осень. Накупила зато билетов на декабрь и январь - в зимнем отчете все расскажу.
Хотя нет, подождите, были ведь и посиделки в Циферблате, и мировые хиты на виолончелях в Бруклине, и студия звукозаписи, и целый день съемок в шубе, и Хэллуин-party была (привет, я Эмили, труп невесты). Очень много мероприятий, на самом деле, но ничего не запомнилось - то ли возраст, то ли гиперболические стандарты.
С переездом Юли вечеринки с огоньками (заказала еще вагон новых на алиэкспресс) у нас в квартире совсем зачастили. Мне кажется, мы только и делаем, что готовим, варим глинтвейн, смеемся, говорим о девичьем и ходим в кино. А, ну и я нескончаемо прошу принести мандаринок - такой замкнутый круг.
Кстати, в США президентом стал Дональд Трамп, случился обвал фунта (небо Лондона, снись и жди меня), а в попытках озеленить Москву и привести ее в первозданный вид на тверской посадили деревья, которым я искренне сочувствую. Это была сводка событий в мире. Даже скучаю по тем временам, когда Саша ругался и заставлял смотреть новости. Саш, ты держи меня в курсе все-таки.
И да, было настолько много работы, что я не успевала за пролетающими неделями, и, надо же такому случиться, не ждала пятниц, поскольку пятницы наступили со скоростью света, а выходные кончались еще быстрее. И мне даже понравилось.
Autumn playlist и осеннее видео прилагаются.
Привет, декабрь.
Потому что каждый из нас - это щегол, маленькая плененная птичка в темной комнате, вокруг которой простирается целый мир, а он и не замечает, скованный собственными цепями и глядящий вокруг испуганно, но благородно.
И как бы ни хотел я верить в то, что за иллюзиями кроется истина, я в конце концов понял, что за иллюзиями никакой истины нет. Потому что между «реальностью» с одной стороны и точкой, в которой реальность и разум сходятся, существует некая промежуточная зона, переливчатый край, где оживает красота, где две совершенно разные поверхности сливаются, отлавливаются и дарят нам то, чего не может нам дать жизнь: в этом самом пространстве и существует все искусство, все волшебство. И — готов поспорить, что и вся любовь.По субботам в 13-20, по нашей любимой традиции, мы смотрели кино. Октябрь подарил несколько долгожданных фестивальных картин - "Это всего лишь конец света" канадского выскочки Ксавье Долана, который снова попал в цель, хотя многие ожидали провала, "Франца" Озона - тут к фамилии режиссера и добавлять ничего не стоит, "Я, Дэниел Блэйк" - остро социальную драму, получившую пальмовую ветвь, от которой я осталась в слезах и восторге. После "Дома странных детей" Бертона не покидало чувство, будто меня обманули, ведь все знают, что старина Тим может гораздо лучше, а "Фантастические твари" и вовсе расстроили - ну не нашлось в них той атмосферы и волшебства, ради которых заносилась дата премьеры в мой календарь. Зато танец Лои Фуллер из "La danseuse" я не забуду еще очень долго, это было правда что-то непостижимое, как и она сама.
Рафаэль выставлялся в Пушкинском, метафизика Барышников - в братьях Люмьер. Больше, кажется, из культурного никуда не пошла, вот такая спокойная осень. Накупила зато билетов на декабрь и январь - в зимнем отчете все расскажу.
Хотя нет, подождите, были ведь и посиделки в Циферблате, и мировые хиты на виолончелях в Бруклине, и студия звукозаписи, и целый день съемок в шубе, и Хэллуин-party была (привет, я Эмили, труп невесты). Очень много мероприятий, на самом деле, но ничего не запомнилось - то ли возраст, то ли гиперболические стандарты.
С переездом Юли вечеринки с огоньками (заказала еще вагон новых на алиэкспресс) у нас в квартире совсем зачастили. Мне кажется, мы только и делаем, что готовим, варим глинтвейн, смеемся, говорим о девичьем и ходим в кино. А, ну и я нескончаемо прошу принести мандаринок - такой замкнутый круг.
Кстати, в США президентом стал Дональд Трамп, случился обвал фунта (небо Лондона, снись и жди меня), а в попытках озеленить Москву и привести ее в первозданный вид на тверской посадили деревья, которым я искренне сочувствую. Это была сводка событий в мире. Даже скучаю по тем временам, когда Саша ругался и заставлял смотреть новости. Саш, ты держи меня в курсе все-таки.
И да, было настолько много работы, что я не успевала за пролетающими неделями, и, надо же такому случиться, не ждала пятниц, поскольку пятницы наступили со скоростью света, а выходные кончались еще быстрее. И мне даже понравилось.
Autumn playlist и осеннее видео прилагаются.
Привет, декабрь.
